Счетчик посещений

postheadericon Рассказы из азбуки. Лев Толстой

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Лев Толстой для ребятишек своей школы написал Азбуку. И здесь вы найдете рассказы из нее. Рассказы небольшие, их легко пересказать. Рекомендуем с дошкольниками и первоклашечками прочитать их и пересказать.

Белка и волк. Лев Толстой. Из Азбуки

Белка прыгала с ветки на ветку и упала прямо на сонного волка. Волк вскочил и хотел ее съесть. Белка стала просить:

– Пусти меня.

Волк сказал:

– Хорошо, я пущу тебя, только ты скажи мне, отчего вы, белки, так веселы. Мне всегда скучно, а на вас смотришь, вы там наверху всё играете и прыгаете.

Белка сказала:

– Пусти меня прежде на дерево, а оттуда тебе скажу, а то я боюсь тебя.

Волк пустил, а белка ушла на дерево и оттуда сказала:

– Тебе оттого скучно, что ты зол. Тебе злость сердце жжёт. А мы веселы оттого, что мы добры и никому зла не делаем.

Большая печка. Лев Толстой. Из Азбуки

У одного человека был большой дом, а в доме была большая печь; а семья у этого человека была небольшая: только сам да жена.

Когда пришла зима, стал человек топить печь и сжёг в один месяц все свои дрова. Нечем стало топить, а холодно.

Тогда человек стал ломать двор и топить лесом из разломанного двора. Когда он сжёг весь двор, в доме без защиты стало ещё холоднее, а топить нечем. Тогда он влез, разломал крышу и стал топить крышей; в доме стало ещё холоднее, а дров нету. Тогда человек стал разбирать потолок из дома, чтобы топить им.

Сосед увидал, как он потолок разворачивает, и говорит ему:

— Что ты, сосед, или с ума сошёл? Зимой потолок раскрываешь! Ты и себя и жену заморозишь! А человек говорит:

— Нет, брат, я ведь затем и потолок поднимаю, чтобы мне печку топить. У нас печь такая, что чем больше топлю, то холоднее становится.

Сосед засмеялся и говорит:

— Ну, а как потолок сожжёшь, тогда дом разбирать будешь? Жить негде будет, останется одна печь, да и та остынет.

— Такое мое несчастие, — сказал человек. — У всех соседей дров на всю зиму хватило, а я двор и половину дома сжег, — и то недостало.

Сосед сказал:

— Тебе надо только печку переделать.

А человек сказал:

— Знаю я, что ты моему дому и моей печке завидуешь за то, что она больше твоей, затем и не велишь ломать, — и не послушался соседа и сжёг потолок, и сжёг дом и пошёл жить к чужим людям.

Волк и кобыла. Лев Толстой. Из Азбуки

Хотелось волку подобраться к жеребёнку. Он подошёл к табуну и говорит:

— Что это у вас жеребёнок один хромает? Или вы полечить не умеете? У нас, волков, такое лекарство есть, что никогда хромоты не будет.

Кобыла одна и говорит:

— А ты знаешь лечить?

— Как не знать.

— Так вот полечи мне правую заднюю ногу, что-то в копыте больно.

Волк подошёл к кобыле, и, как зашёл к ней сзади, она ударила его задом и разбила ему все зубы.

Воробей. Лев Толстой. Из Азбуки

Увидал воробей, что человек идёт лён сеять. Воробей полетел к птицам и сказал:

— Птицы, летите скорее льняное семя клевать. Вырастет лён, станет человек нитки делать, из ниток сети вязать, нас ловить будет.

Птицы не послушались воробья, и он не мог выклевать всего семени. Зацвёл лён, воробей опять стал звать птиц склевать лён, чтобы после от льна птицам беды не было. Птицы не послушались.

Поспел лён. Воробей в третий раз сзывал птиц. И в третий раз птицы его не послушались. Тогда воробей рассердился на птиц, улетел от них и стал с людьми у жилья жить.

Девочка и разбойники. Лев Толстой. Из Азбуки

Одна девочка стерегла в поле корову.

Пришли разбойники и увезли девочку. Разбойники привезли девочку в лес в дом и велели ей стряпать, убирать и шить. Девочка жила у разбойников, работала на них и не знала, как уйти. Когда разбойники уходили, они запирали девочку. Раз ушли все разбойники и оставили девочку одну. Она принесла соломы, сделала из соломы куклу, надела на неё свои платья и посадила у окна. А сама вымазалась мёдом, вывалялась в перьях и стала похожа на страшную птицу. Она выскочила в окно и побежала. Только что она вышла на дорогу, видит — навстречу ей идут разбойники.

Разбойники не узнали её и спросили:

— Чучело, что наша девочка делает?

А девочка и говорит:

— Она моет, готовит и шьёт, у окна разбойничков ждёт.

И сама ещё скорее побежала.

Разбойники пришли домой и видят — у окна кто-то сидит. Они поклонились и говорят:

— Здравствуй, наша девочка, отопри нам!

Но видят, что девочка не кланяется и молчит.

Они стали бранить куклу, а она всё не двигается и молчит. Тогда они сломали дверь и хотели убить девочку и тут увидали, что это не девочка, а соломенная кукла.

Разбойники её бросили и говорят:

— Обманула нас девочка!

А девочка пришла к реке, обмылась и пришла домой.

Избушка и дворец. Лев Толстой. Из Азбуки

Один царь строил себе дворец и перед дворцом сделал сад. Но на самом въезже в сад стояла избушка, и жил бедный мужик. Царь хотел эту избушку снести, чтобы она сад не портила, и послал своего министра к бедному мужику, чтобы купил избушку.

Министр пошел к мужику и сказал:

— Ты счастлив. Царь хочет твою избушку купить. Она десяти рублей не стоит, а царь тебе сто дает.

Мужик сказал:

— Нет, я избушку за сто рублей не продам.

Министр сказал:

— Ну так царь тебе двести дает.

Мужик сказал:

— Ни за двести, ни за тысячу не оддам. Мой дед и отец в избушке этой жили и померли, и я в ней стар стал и умру, бог даст.

— Министр пошел к царю и сказал:

— Мужик упрям. Ничего не берет. Не давай же, царь, мужику ничего, а вели снести избушку даром. Вот и все.

Царь сказал:

— Нет, я этого не хочу.

Тогда министр сказал:

— Как же быть? Разве можно против дворца гнилой избушке стоять? Всякий взглянет на дворец, скажет: «Хорош дворец, да избушка портит. Видно, — скажет, — у царя денег не было избушку купить».

А царь сказал:

— Нет, кто взглянет на дворец, тот скажет: «Видно, у царя денег много было, что такой дворец сделал»; а взглянет на избушку, скажет: «Видно, в царе этом и правда была». Оставь избушку.

Как дядя Семён рассказывал про то, что с ним в лесу было. Лев Толстой. Из Азбуки

Поехал я раз зимою в лес за деревами. Срубил три дерева, обрубил сучья, обтесал, смотрю — уж поздно, надо домой ехать. А погода была дурная: снег шёл, и мело. Думаю: «Ночь захватит, и дороги не найдёшь». Погнал я лошадь. Еду, еду — всё выезду нет. Всё лес. Думаю: «Шуба на мне плохая, замёрзнешь». Ездил, ездил — нет дороги, и темно. Хотел уж сани отпрягать да под сани ложиться, слышу — недалеко бубенцы погромыхивают. Поехал я на бубенчики, вижу — тройка коней саврасых, гривы заплетены лентами, бубенцы светятся, и сидят двое молодцов.

— Здорово, братцы!

— Здорово, мужик!

— Где, братцы, дорога?

— Да вот мы на самой дороге. Выехал я к ним, смотрю: что за чудо — дорога гладкая и не заметённая.

— Ступай, — говорят, — за нами, — и погнали коней.

Моя кобылка плохая, не поспевает. Стал я кричать:

— Подождите, братцы!

Остановились, смеются.

— Садись, — говорят, — с нами. Твоей лошади порожнем легче будет.

— Спасибо, — говорю.

Перелез я к ним в сани. Сани хорошие, ковровые. Только сел я, как свистнут:

— Ну, вы, любезные!

Завились саврасые кони так, что снег столбом. Смотрю: что за чудо? Светлей стало, и дорога гладкая, как лёд, и палим мы так, что дух захватывает, только по лицу ветками стегает. Уж мне жутко стало. Смотрю вперёд: гора крутая-прекрутая, и под горой пропасть. Саврасые прямо в пропасть летят. Испугался я, кричу:

— Батюшки! Легче, убьёте!

Куда тут, только смеются, свищут. Вижу я — пропадать. Над самой пропастью сани. Гляжу, у меня над головой сук. «Ну, — думаю, — пропадайте одни». Приподнялся, схватился за сук и повис. Только повис и кричу:

— Держи!

А сам слышу тоже — кричат бабы:

— Дядя Семён! Чего ты? Бабы, а бабы! Дуйте огонь. С дядей Семёном что-то недоброе, — кричат.

Вздули огонь. Очнулся я. А я в избе, за полати ухватился руками, вишу и кричу непутёвым голосом. А это я — всё во сне видел.

Конь и кобыла. Лев Толстой. Из Азбуки

Кобыла ходила день и ночь в поле, — не пахала, а конь кормился ночью, а днём пахал. Кобыла и говорит коню:

— Зачем ты пашешь? Я бы на твоем месте не пошла. Он бы меня плетью, а я бы его ногою.

На другой день конь так и сделал. Мужик видит, что конь стал упрям, запрёг в соху кобылу.

Лебеди. Лев Толстой. Из Азбуки

Лебеди стадом летели из холодной стороны в тёплые земли. Они летели через море. Они летели день и ночь, и другой день и другую ночь они, не отдыхая, летели над водою. На небе был полный месяц, и лебеди далеко внизу под собой видели синеющую воду. Все лебеди уморились, махая крыльями; но они не останавливались и летели дальше. Впереди летели старые, сильные лебеди, сзади летели те, которые были моложе и слабее. Один молодой лебедь летел позади всех. Силы его ослабели. Он взмахнул крыльями и не мог лететь дальше. Тогда он, распустив крылья, пошёл книзу. Он ближе и ближе спускался к воде; а товарищи его дальше и дальше белелись в месячном свете. Лебедь спустился на воду и сложил крылья. Море всколыхнулось под ним и покачало его. Стадо лебедей чуть виднелось белой чертой на светлом небе. И чуть слышно было в тишине, как звенели их крылья. Когда они совсем скрылись из вида, лебедь загнул назад шею и закрыл глаза. Он не шевелился, и только море, поднимаясь и опускаясь широкой полосой, поднимало и опускало его. Перед зарёй лёгкий ветерок стал колыхать море. И вода плескала в белую грудь лебедя. Лебедь открыл глаза. На востоке краснела заря, и месяц и звёзды стали бледнее. Лебедь вздохнул, вытянул шею и взмахнул крыльями, приподнялся и полетел, цепляя крыльями по воде. Он поднимался выше и выше и полетел один над тёмными всколыхавшимися волнами.

Летучая мышь. Лев Толстой. Из Азбуки

В давнишние времена была сильная война между зверями и птицами. Летучая мышь не пристала ни к тем, ни к другим, и всё выжидала, чья возьмёт.

Сначала птицы стали побивать зверей, и тогда летучая мышь пристала к птицам, летала с ними и называла себя птицей, но потом, когда звери стали одолевать.

Летучая мышь передалась зверям. Она показала им свои зубы, и лапы, и соски и уверяла, что она зверь и зверей любит. Под конец всё-таки птицы победили, и тогда летучая мышь опять передалась птицам, но птицы прогнали её. И к зверям ей уже пристать нельзя было, и с тех пор летучая мышь живёт по погребам, по дуплам, и летает только сумерками, и не пристаёт ни к зверям, ни к птицам.

Лисица и журавль. Лев Толстой. Из Азбуки

Лисица позвала журавля на обед и подала похлёбку на тарелке. Журавль ничего не мог взять своим длинным носом, и лисица сама всё поела. На другой день журавль к себе позвал лисицу и подал обед в кувшине с узким горлом. Лисица не могла продеть морду в кувшин, а журавль всунул свою долгую шею и всё выпил один.

Мыши (Кот и мыши). Лев Толстой. Из Азбуки

Стало мышам плохо жить от кота. Что ни день, то двух, трёх заест. Сошлись мыши и стали судить, как бы им от кота спастись. Судили, судили, ничего не могли вздумать.

Вот одна мышка и сказала:

– Я вам скажу, как от кота спастись. Ведь мы потому и гибнем, что не знаем, когда он к нам идёт. Надо коту на шею звонок надеть, чтобы он гремел. Тогда всякий раз, как он будет от нас близко, нам слышно станет, и мы уйдём.

– Это бы хорошо, – сказала старая мышь, – да надо кому-нибудь звонок на кота надеть. Вздумала ты хорошо, а вот навяжи-ка звонок коту на шею, тогда мы тебе спасибо скажем.

Мышь полевая и мышь городская. Лев Толстой. Из Азбуки

Пришла важная мышь из города к простой мыши. Простая мышь жила в поле и дала своей гостье, что было, гороха и пшеницы. Важная мышь погрызла и сказала:

— Оттого ты и худа, что житье твое бедное, приходи ко мне, посмотри, как мы живем.

Вот пришла простая мышь в гости. Дождались под полом ночи. Люди поели и ушли. Важная мышь ввела из щели свою гостью в горницу, и обе влезли на стол. Простая мышь никогда не видала такой еды и не знала, за что взяться. Она сказала:

— Твоя правда, наше житье плохое. Я перейду также в город жить.

Только она сказала это, затрясся стол, и в двери вошел человек со свечкой и стал ловить мышей. Насилу они ушли в щелку.

— Нет, — говорит полевая мышь, — мое житье в поле лучше. Хоть у меня сладкой еды и нет, да зато я и страха такого не знаю.

Награда. Лев Толстой. Из Азбуки

Мужик нашел дорогой камень и понес его к царю. Пришел во дворец и стал спрашивать у царских слуг: как бы царя увидать.

Один царский слуга спросил: зачем ему царя. Мужик рассказал. Слуга и говорит:

– Хорошо, я скажу царю, но только отдай мне половину того, что тебе даст царь. А если не обещаешь, то не допущу тебя до царя.

Мужик обещал, слуга доложил царю. Царь взял камень и говорит:

– Какую тебе, мужик, награду дать?

Мужик говорит:

– Дай мне пятьдесят плетей, не хочу другой награды. Только у меня с твоим слугою уговор был, чтобы пополам делить награду. Так мне двадцать пять и ему двадцать пять.

Царь посмеялся и прогнал слугу, а мужику дал тысячу рублей.

Перепелка и ее дети. Лев Толстой. Из Азбуки

Вывела перепёлка в овсе перепелят и всё боялась, как бы не стал хозяин косить овёс. Вот она полетела за кормом и велела перепелятам слушать и сказывать ей, что будут говорить люди. Прилетела она вечером, перепелята говорят:

— Плохо, матушка, приходил хозяин с сыном, говорил: «Поспел мой овёс, пора косить. Сходи, говорит сыну, к соседям, к приятелям, скажи, что я прошу, пусть придут косить овёс. Плохо, матушка, переведи нас, а то завтра рано придут соседи косить».

Старая перепёлка выслушала и говорит:

— Ничего, детки, не скоро ещё скосят овёс, сидите без опаски.

И опять наране улетела и велела слушать, что будет говорить хозяин. Прилетела старая перепёлка, перепелята ей говорят:

— Ну, матушка, опять приходил хозяин, всё ждал приятелей и соседей, никто не пришёл. Он и говорит сыну: «Сходи же ты к братьям, к зятьям, кумовьям, скажи, что велел просить батюшка завтра непременно овёс косить».

— Не робейте, детки, завтра тоже не скосят, — сказала старая перепёлка.

Прилетела опять перепёлка, спрашивает:

— Ну, что?

— Да приходил опять хозяин с сыном, всё дожидался родных. Родные не пришли. Он и говорит сыну: «Ну, видно, сынок, помочи ждать нечего. Овёс поспел. Налаживай-ка крюки, завтра на зорьке придём сами косить».

— Ну, детки, — сказала перепёлка, — коли сам человек взялся за дело, а не от людей ждёт, так сделает. Надо убираться.

Пчелы и трутни. Лев Толстой. Из Азбуки

Как пришло лето, стали трутни ссориться с пчёлами, кому мёд есть. Позвали пчёлы на суд осу. Оса и говорит:

— Мне вас рассудить сразу нельзя. Я ещё не знаю, кто из вас мёд делает. А разойдитесь вы в два пустые улья — в один пчёлы, а в другой трутни. Вот через неделю я увижу, кто больше и лучше мёду наделает.

Трутни стали спорить:

— Мы, — говорят, — не согласны. Ты нас сейчас рассуди.

Оса и говорит:

— Теперь я вас сейчас рассужу. Вы, трутни, не согласны оттого, что мёду делать не умеете, а только чужое жрать любите. Гоните их вон, пчёлы.

И пчёлы побили всех трутней.

Тетерев и лиса. Лев Толстой. Из Азбуки

Тетерев сидел на дереве. Лисица подошла к нему и говорит:

– Здравствуй, тетеревочек, мой дружочек, как услышала твой голосочек, так и пришла тебя проведать.

– Спасибо на добром слове, – сказал тетерев.

Лисица притворилась, что не расслышит, и говорит:

– Что говоришь? Не слышу. Ты бы, тетеревочек, мой дружочек, сошёл на травушку погулять, поговорить со мной, а то я с дерева не расслышу.

Тетерев сказал:

– Боюсь я сходить на траву. Нам, птицам, опасно ходить по земле.

– Или ты меня боишься? – сказала лисица.

– Не тебя, так других зверей боюсь, – сказал тетерев. – Всякие звери бывают.

– Нет, тетеревочек, мой дружочек, нынче указ объявлен, чтобы по всей земле мир был. Нынче уж звери друг друга не трогают.

– Вот это хорошо, – сказал тетерев, – а то вот собаки бегут, кабы по-старому, тебе бы уходить надо, а теперь тебе бояться нечего.

Лисица услыхала про собак, навострила уши и хотела бежать.

– Куда ж ты? – сказал тетерев. – Ведь нынче указ, собаки не тронут.

– А кто их знает! – сказала лисица. – Может, они указа не слыхали.

И убежала.

Три медведя. Лев Толстой. Из Азбуки

Одна девочка ушла из дома в лес. В лесу она заблудилась и стала искать дорогу домой, да не нашла, а пришла в лесу к домику.

Дверь была отворена; она посмотрела в дверь, видит: в домике никого нет, и вошла. В домике этом жили три медведя. Один медведь был отец, звали его Михайло Иванович. Он был большой и лохматый. Другой была медведица. Она была поменьше, и звали ее Настасья Петровна. Третий был маленький медвежонок, и звали его Мишутка. Медведей не было дома, они ушли гулять по лесу.

В домике было две комнаты: одна столовая, другая спальня. Девочка вошла в столовую и увидела на столе три чашки с похлебкой. Первая чашка, очень большая, была Михайлы Иванычева. Вторая чашка, поменьше, была Настасьи Петровнина; третья, синенькая чашечка, была Мишуткина. Подле каждой чашки лежала ложка: большая, средняя и маленькая.

Девочка взяла самую большую ложку и похлебала из самой большой чашки; потом взяла среднюю ложку и похлебала из средней чашки; потом взяла маленькую ложечку и похлебала из синенькой чашечки; и Мишуткина похлебка ей показалась лучше всех.

Девочка захотела сесть и видит у стола три стула: один большой — Михайлы Иваныча; другой поменьше — Настасьи Петровнин, а третий, маленький, с синенькой подушечкой — Мишуткин. Она полезла на большой стул и упала; потом села на средний стул, на нем было неловко; потом села на маленький стульчик и засмеялась — так было хорошо. Она взяла синенькую чашечку на колени и стала есть. Поела всю похлебку и стала качаться на стуле.

Стульчик проломился, и она упала на пол. Она встала, подняла стульчик и пошла в другую горницу. Там стояли три кровати: одна большая — Михаилы Иванычева; другая средняя — Настасьи Петровнина; третья маленькая — Мишенькина. Девочка легла в большую, ей было слишком просторно; легла в среднюю — было слишком высоко; легла в маленькую — кроватка пришлась ей как раз впору, и она заснула.

А медведи пришли домой голодные и захотели обедать.

Большой медведь взял чашку, взглянул и заревел страшным голосом:

— КТО ХЛЕБАЛ В МОЕЙ ЧАШКЕ?

Настасья Петровна посмотрела на свою чашку и зарычала не так громко:

— КТО ХЛЕБАЛ В МОЕЙ ЧАШКЕ?

А Мишутка увидал свою пустую чашечку и запищал тонким голосом:

— КТО ХЛЕБАЛ В МОЕЙ ЧАШКЕ И ВСЕ ВЫХЛЕБАЛ?

Михаиле Иваныч взглянул на свой стул и зарычал страшным голосом:

— КТО СИДЕЛ НА МОЕМ СТУЛЕ И СДВИНУЛ ЕГО С МЕСТА?

Настасья Петровна взглянула на свой стул и зарычала не так громко:

— КТО СИДЕЛ НА МОЕМ СТУЛЕ И СДВИНУЛ ЕГО С МЕСТА?

Мишутка взглянул на свой сломанный стульчик и пропищал:

— КТО СИДЕЛ НА МОЕМ СТУЛЕ И СЛОМАЛ ЕГО?

Медведи пришли в другую горницу.

— КТО ЛОЖИЛСЯ В МОЮ ПОСТЕЛЬ И СМЯЛ ЕЕ? — заревел Михаиле Иваныч страшным голосом.

— КТО ЛОЖИЛСЯ В МОЮ ПОСТЕЛЬ И СМЯЛ ЕЕ? — зарычала Настасья Петровна не так громко.

А Мишенька подставил скамеечку, полез в свою кроватку и запищал тонким голосом:

— КТО ЛОЖИЛСЯ В МОЮ ПОСТЕЛЬ?

И вдруг он увидал девочку и завизжал так, как будто его режут:

— Вот она! Держи, держи! Вот она! Ай-я-яй! Держи!

Он хотел ее укусить.

Девочка открыла глаза, увидела медведей и бросилась к окну. Оно было открыто, она выскочила в окно и убежала. И медведи не догнали ее.

Упрямая лошадь. Лев Толстой. Из Азбуки

Мужику с возом надо было ехать через реку. Через реку ходил паром. Мужик отпрёг лошадь и свёз телегу на паром; но лошадь была упряма и не хотела идти на паром. Мужик тащил её из всех сил за повод и не мог ввести на паром. Потом он стал толкать её сзади, но не мог ссунуть с берега. Тогда он вздумал тащить её за хвост прочь от воды. Лошадь была упряма и пошла не туда, куда её тащили, и вошла на паром.

 

 

Комментарии запрещены.